Любовь по Контракту

Я сжала руку папы в своей ладони, чувствуя комок в горле. Было невыносимо видеть его в подобном состоянии. Он лежал без сознания на больничной койке, к его рукам и груди были присоединены трубки. Аппараты пикали рядом с ним, а его лицо закрывала кислородная маска.

Слёзы текли по моим щекам, и я вытерла из, кажется, уже в тысячный раз.

Он был константой в моей жизни. Якорем, который удерживал нашу семью вместе. Оплотом силы и здоровья.

Лукас, мой старший брат, появился на пороге. Я подошла к нему и заключила его в объятья.

“Что сказал врач?” — спросила я.

Лукас посмотрел через моё плечо на папу. “Давай выйдем в коридор.”

Кивнув, я подошла к папе и поцеловала его в лоб, после чего последовала за Лукасом к выходу из палаты.

В свете люминесцентных ламп больничного коридора я окинула взглядом своего брата. Глядя на его растрёпанные волосы, небритое лицо и тёмно-лиловые синяки под глазами, я понимала, что у него был тяжёлый день.

“Послушай, Энджи…— начал Лукас. Он взял меня за руку, как делал это в детстве, когда я была маленькой и боялась темноты. — Мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие, ладно? Мужайся. Новости… весьма неутешительные.”

Я кивнула и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

“У папы... — начал Лукас, затем умолк и его взгляд устремился к потолку. Он прочистил горло. — У него был инсульт.”

К моим глазам снова подступили слёзы.

“Мы не знаем, насколько сильным был удар, но врачи полагают, что всё это как-то связано с амиотрофическим склерозом,”— закончил брат.

“И что нам делать?” — спросила я, и в моём голосе прозвенело отчаяние.

“Нам нужно отдохнуть, — сказал Дэнни, мой второй брат, который оказался у меня за спиной. Он подошёл к нам и коротко обнял меня. — Врачи всё ещё его обследуют.”

Мои братья обменялись взглядами, и я поняла, что они мне чего-то недоговаривали.

“Что такое? — требовательно спросила я. — В чём дело?”

Лукас покачал головой.

“У тебя скоро собеседование, верно? — спросил он. — Иди домой и поспи немного. Мы тебе позвоним, когда станет что-то известно, ладно?”

Я вздохнула. Мне не хотелось уходить, но я знала, что мои братья были правы. Я должна была получить эту работу.

Мы попрощались, и я вышла на холодный ночной воздух. Вдалеке я заметила огни Нью-Йорка, и внутри у меня всё сжалось от безысходности.

Я чувствовала себя беспомощной.

Сидящая рядом со мной девушка взвизгнула, когда я резко повернул руль, загоняя машину в крутой поворот. Она рассмеялась, поймав кайф от скорости и бесчисленных бутылок шампанского.

“Ксавьер!” — она закусила губу, и её ладони скользнули вверх по моему бедру. Две вещи гарантированно возбуждали любую девчонку.

Рёв спортивной тачки и куча денег.

Мы трахнулись уже несколько раз.

А я даже не знал, как её зовут.

Я улыбнулся, когда она расстегнула молнию на моих брюках, простонав от наслаждения, когда она взяла мой член в рот.

И у меня никаких обязательств перед мультимиллиардной корпорацией.

Рядом нет ни надоедливого отца, который следит за каждым моим шагом.

Я проскочил на красный, и в ночи раздался вой полицейской сирены. Я остановился на обочине, глядя на мигающие огни в зеркало заднего вида.

“Вот чёрт,” — пробормотал я.

Блондинка начала поднимать голову, но я насадил её рот обратно на свой член.

“Разве я сказал, что тебе можно остановиться?”

Модель продолжила своё занятие, изо всех сил стараясь доставить мне удовольствие.

Коп выбрался из своей машины и направился к моей двери.

Я вызвал личного ассистента к себе в офис, громко раздраженно вздыхая. Уже третий раз за последний месяц имя Ксавьера мелькало в заголовках на первой полосе, и вовсе не потому, что он целовал детей в лоб или занимался волонтёрством в больницах.

Нет.

Я сжал пальцами переносицу.

Раздался стук в дверь.

“Заходи, — крикнул я, не поднимая головы. Вошёл Рон – мой двадцатишестилетний личный ассистент. — Ты видел новости?”

Рот Рона открылся и закрылся несколько раз. Ему не нужно было ничего говорить. Я сомневался в том, что в Нью-Йорке остался хоть один человек, который был бы не в курсе событий. Заголовки были повсюду.

“Позвони адвокатам и вызови ко мне Фрэнки из PR-отдела. Пожалуйста.”

Рон кивнул и поспешно удалился из моего кабинета.

Я подошёл к огромному окну, которое занимало всю стену с северной стороны здания. Через него были видны улицы Нью-Йорка, расположенные далеко, далеко внизу.

Мне придётся приложить немало усилий, чтобы убедиться, что действия моего сына не повлекут за собой негативных последствий ни для компании, ни для него самого. Я любил говорить, что у меня двое детей: Ксавьер и «Найт Энтерпрайзис».

Отказавшись от нефтяных предприятий моих родителей, я с нуля построил крупнейший в мире отель класса люкс и создал свой гостиничный конгломерат. Двумя моими самыми большими радостями в жизни были мой сын и мой бизнес.

И теперь они оба находились под угрозой.

Я вздохнул, и лицо моей прекрасной жены всплыло у меня перед глазами.

Мой взгляд скользнул по улицам к Центральному парку. Мы с моей любимой часто прогуливались там, сидели на скамейках под деревьями и наслаждались едой.

“Рон! — крикнул я. Дверь моего офиса тут же распахнулась. — Отмени все встречи. Я иду на прогулку.”

Я шла по пятнистым дорожкам Центрального парка, пытаясь отделаться от дурных мыслей. Я возвращалась из «Цветочного магазина Эм» после того, как закрыла его по окончании рабочего дня.

Длинные ветви ив раскачивались на прохладном ветру, который был предвестником окончания лета. Лебеди плавали по зеркальной поверхности близлежащего пруда. Воздух наполнял гул голосов играющих детей, влюбленные парочки обнимались, лёжа на траве.

Я держала в руках букет лилий, наслаждаясь их нежным ароматом. Моё сердце по-прежнему болезненно сжималось при мысли о том, что мой отец в больнице, но я должна была быть сильной.

Я заметила пожилого джентльмена, одиноко сидевшего на скамейке. Его глаза были закрыты: он молился. Я не знаю, что потянуло меня к нему, но не успела я опомниться, как уже стояла рядом с ним. Он выглядел таким несчастным.

Таким подавленным.

“Извините?” — окликнула его я.

Он открыл глаза, удивлённо моргая, глядя на меня снизу вверх.

“Чем могу быть полезен?” — спросил он.

“Я просто хотела спросить, всё ли у вас в порядке, — сказала я. — Вы показались мне немного… грустным.”

Он наклонился вперёд, поворачиваясь боком, и указал на спинку скамейки, где располагалась табличка с гравировкой.

“Я просто вспоминаю важного для меня человека,” — сказал он хриплым голосом.

Я прочитала гравировку.

Моё сердце будто бы разбилось на кусочки.

С улыбкой я протянула ему свой букет лилий.

“Для Амелии,” — объяснила я.

“Спасибо, — он протянул руку, чтобы взять букет. Его пальцы дрожали. — Могу ли я узнать ваше имя?”

“Анжела Карсон,”— ответила я.

Я наблюдал, как Анжела уходила, и беспокойство в моём сердце сменилось умиротворением. Я провёл рукой по скамейке, с улыбкой глядя в небо.

Я опустил руку в карман и вытащил телефон.

“Рон, найди мне как можно больше информации на Анжелу Карсон,” — я внимательно изучил букет, который мне дала девушка, и обратил внимание на название цветочного магазина, которое было напечатано на бумажной упаковке.

Я кивнул сам себе, и в моей голове уже начал формироваться план.

“И верни моего сына обратно в Нью-Йорк.”

“У нас получилось стабилизировать состояние вашего отца, — сказал врач, и его голос звучал мрачно. — Пострадавшие от инсульта находятся в группе риска по инфарктам первые двадцать четыре часа после инцидента. Мы внимательно наблюдаем за ним и продолжаем собирать анализы, чтобы понять, чем мы можем ему помочь.” Судя по его тону, он не был уверен, что папе можно было вообще чем-то помочь.

“Спасибо, доктор,” — сказал Лукас.

Врач кивнул и оставил нас наедине.

“Как долго папе здесь придётся пробыть? — тихо спросила я. — Не похоже, что он будет готов к выписке в ближайшее время.”

“У нас, возможно, может не быть выбора,” — сказал Дэнни.

“Это что ещё значит?” — спросила я.

Мои братья переглянулись между собой. Моё сердце громко колотилось в грудию Я предчувствовала дурные известия. Наконец, Лукас повернулся ко мне.

“Мы не можем заплатить за его пребывание здесь, Энджи.”

Я моргнула. “Что?”

Дэнни провёл руками по волосам, и его лицо исказилось от муки. “Мы банкроты.”

“Как так? Но ресторан…” Ресторан был смыслом жизни папы, когда мы росли. Мама тоже там работала, пока не заболела. Мои братья взяли бразды правления в свои руки, как только закончили колледж.

“Нам еле удавалось сводить концы с концами в последние несколько лет. Экономический кризис взял своё. Папа уже во второй раз заложил дом, чтобы помочь нам остаться на плаву,” — Лукас вздохнул. Он выглядел абсолютно разбитым.

“Почему вы мне ничего не сказали? — спросила я. — У меня скоро собеседование, так что, может…”

Но Дэнни лишь покачал головой.

“Больница скоро выставить нам счёт…”

Я не могла больше оставаться там, в этом коридоре, в этой больнице. Стены начали давить на меня. Я рванула прочь от своих братьев. Мои подкашивающиеся ноги несли меня по коридорам и вниз по лестнице, пока я не оказалась на улице перед больницей.

Была середина ночи, поэтому вокруг не было никого, кто мог бы увидеть, как я рухнула на колени прямо на тротуаре. Или, по крайней мере, я так думала...

“Прошу прощения?” — раздался низкий голос за моей спиной.

Шмыгнув носом, я подняла взгляд и увидела мужчину, который приближался ко мне.

“Да, чем я могу вам помочь?” — пробормотала я, вытирая слёзы.

Мужчина опустился передо мной на колено, и я ахнула, узнав его.

Это был тот самый человек, которого я встретила чуть раньше в Центральном парке. Тот самый, которому я отдала букет лилий.

“Извините, что вас напугал. Меня зовут Брэд Найт.”

Я ахнула. Брэд Найт?

Миллиардер, основатель «Найт Энтерпрайзис»?

“Ээ,” — я запнулась.

“Я знаю, что у вас случилось, Анжела, и я могу вам помочь. Я могу оплатить медицинские счета вашего отца.”

У меня закружилась голова. В моём сознании звенели тревожные звоночки.

“Я всё оплачу. Я прослежу, чтобы о вашем отце позаботились. Вам нужно всего лишь сделать мне одно одолжение, — он говорил искренне, и в его голосе звучала нотка отчаяния. Он взял себя в руки и посмотрел мне прямо в глаза. — Мне нужно, чтобы вы вышли замуж за моего сына.”